611b36b6     

Булгаков Михаил - Золотистый Город



prose_classic Михаил Афанасьевич Булгаков Золотистый город ru ru Kuker FB Tools 2005-12-10 FFED9CA7-BA61-473D-8222-3F9182FD33DC 1.0 v. 1.0
Т. 1: Записки покойника: Автобиографическая проза Азбука-классика СПб 2002 5-352-00139-3; 5-352-00140-7 (т. 1) Михаил Афанасьевич Булгаков. Собрание сочинений в восьми томах. Том 1. ЗАПИСКИ ПОКОЙНИКА. Художественный редактор Вадим Пожидаев.

Технический редактор Татьяна Раткевич. Корректоры Татьяна Андрианова, Ирина Киселева Верстка Алексея Положенцева. Директор издательства Максим Крютченко.

ИД № 03647 от 25.12.2000. Подписано в печать 25.04.02. Формат издания 84х108 1/32. Печать высокая. Гарнитура «Петербург».

Тираж 10 000 экз. Усл. печ. л. 38,64. Изд. № 140. Заказ № 671. Издательство «Азбука-классика».

196105, Санкт-Петербург, а/я 192. www.azbooka.ru. Отпечатано с готовых диапозитивов в ФГУП «Печатный двор» Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций. 197110, Санкт-Петербург, Чкаловский пр., 15. Михаил Афанасьевич Булгаков
ЗОЛОТИСТЫЙ ГОРОД
I. ПИЩА БОГОВ
— Жуткая свинья. От угла рояля до двери в комнату Анны Васильевны.
— Вася!! Ведь ты врешь?
— Вру? Вру? Поезжайте сами посмотрите! Это обидно, в конце концов, все, что ни скажу, все вру!

Сто восемнадцать пудов свинья.
— Ты сам видел?
— Все видели.
— Нет, ты скажи, ты сам видел?
— Ну... мне Петров рассказывал... Чудовищная свинья!
— Лгун твой Петров чудовищный. Ведь такая свинья в товарный вагон не влезет, как же ее в Москву везли?
— Я почем знаю! Может быть, на этой... как ее... на открытой платформе. Или на грузовике.
— Где ж такую свинью развели?
— А черт ее знает! В каком-нибудь совхозе. Конечно, не мужицкая. Мужицкие свиньи паршивые, маленькие, как кошки. Вот и притащили им такую с автомобиль.

Они посмотрят, посмотрят, да и сами заведут таких.
— Нет, Вася... Ты такой человек... такой человек...
— Ну, черт с вами! Не буду больше рассказывать!
II. НА МОСКВЕ-РЕКЕ
Августовский вечер ясен. В пыльной дымке по Садовому кольцу летят громыхающие ящики трамвая «Б» с красным аншлагом: «На выставку». Полным-полно.

Обгоняют грузовики и легкие машины, поднимая облако пыли и бензинового дыму.
На Смоленском толчея усиливается. Среди шляпок и шляп вырастает белая чалма, среди спин пиджаков — полосатая спина бухарского халата. Еще какие-то шафранные скуластые лица, раскосые глаза.
Каменный мост в ущелье-улице показывается острыми красными пятнами флагов. По мосту, по пешеходным дорожкам льется струя людей, и навстречу, гудя, вылезает облупленный автобус. С моста разворачивается городок.

С первого же взгляда в заходящем солнце на берегу Москвы-реки он легок, воздушен, стремителен и золотист.
Публика высыпается из трамвая, как из мешка. На усыпанных песком пространствах перед входами муравейник людей.
Продавцы с лотками выкрикивают:
— Дюшес, дюшес сладкий!
И машины рявкают, ползают, пробираясь в толпе. На остановках стена людей, осаждающих обратные «Б», а у касс хвосты.
И всюду дальше дерево, дерево, дерево. Свежее, оструганное, распиленное, золотое, сложившееся в причудливые башни, павильоны, фигуры, вышки.
Чешуя Москвы-реки делит два мира. На том берегу низенькие, одноэтажные красные, серенькие домики, привычный уют и уклад, а на этом — разметавшийся, острокрыший, островерхий, колючий город-павильон.
Из трамвая, отдуваясь, выбирается фигура хорошо и плотно одетая, с золотой цепочкой на животе, окидывает взором буйную толчею и бормочет:
— Черт их знает, действительно! На этом болоте лет пять надо было строить, а они в пять меся



Назад