611b36b6     

Булыга Сергей - Андел



Сергей Булыга
Андел
В одном немалом городе, при самой заставе, кузнец проживал. Как звали
его, не скажу, не положено. А вот что с ним приключилось - пожалуйста.
Было тому кузнецу лет под тридцать. Но не женатый еще - то ли некогда
было, то ли он привередничал, я не знаю. А работник он был наилучший; конь
прежде сдохнет, чем Кузнецова подкова отвалится. Так что от заказчиков у
него отбоя не было, и жил кузнец неголодно. И все же, хоть я и сам
холостой, а признаю - без хозяйки в хозяйстве неладно: вроде и есть все,
что нужно, а как бы и нет ничего.
И вот как-то на мясопуст, только морозы ударили, стемнело уже...
стучатся в дверь! Открыл кузнец - а на пороге странница. Худая, бледная,
шубейка драная. Стоит, молчит и улыбается. Ну, ясное дело: мороз, вот
нищая и просится. Может, утащит чего, а все равно ведь живой человек, не
прогонишь. И говорит кузнец:
- Входи.
Вошла. Села в угол, греется и улыбается. Присмотрелся кузнец - а она
ведь красавица! Заволновался кузнец, расстарался; самовар выставляет, и
сахару восемь кусков, и беседу - про снег, про морозы, дороги... ну и,
конечно, про странных людей - куда их, зачем и какая судьба неприкаянно
носит. Улыбается гостья, чай пьет, головою кивает, на сахар налегает... Но
ни словечка в ответ за весь вечер так и не сказала!
И кузнец замолчал и задумался: вот ведь как в жизни бывает - немая
красавица! Что за баба без слов? Хотя, может, и к лучшему...
Ночь наступила. Дует, свистит за окном. Кузнец и так и сяк прикинул,
смутился... и постелил страннице за печкой. А потом - от соблазну -
занавеску приладил.
Странница за печку ушла, повозилась маленько и стихла.
Тогда и кузнец, головою мотнув, на лежанку полез. Лег на рабочий правый
бок, глаза закрыл... А сон нейдет! Вспоминается странница, вся из себя...
Да разве в шубейке рассмотришь? Нет, не то! Завтра встанет пораньше, две
телеги починит, четыре замка, после странница... тьфу ты, пристала,
нечистая! Рассердился кузнец, с боку на бок ворочается, спать себя
заставляет.
Час, другой отзвонили. А лукавый все на ухо шепчет да шепчет. Тут разве
уснешь! Да и кто виноват? Ведь сама же видала - живет он один, неженат.
Так зачем оставалась? Не смущай человека, иди на мороз!
Лежал так кузнец, сомневался и злился, а после подумал: а странница -
ей каково? Кто ее, худющую такую, приголубит? Может, мается несчастная
душа, слезы льет. Надо б выйти и глянуть. Просто глянуть, и все.
Встал, свечку зажег и за печку пошел. Там занавеску легонько откинул...
А надо вам сказать, что по случаю мороза было в доме, как в бане,
натоплено... И видит болезный: лежит! Ничком. Теплый толстый армяк - он
его накрываться давал - в ноги сбился, и лежит его гостья в чем мать
родила! У кузнеца - дрожь в руки, одурь в голову. Он ближе. Наклоняется...
И обмер! У странницы чуть ниже плечиков два малых белых крылышка.
Пушистые.
- Андел! - охнул кузнец.
Свечу заплевал и скорее к себе на лежанку. Там в угол забился, сопит и
гадает: отчего бы ему честь такая? Ведь андел явился!.. А про лукавые
страсти и думать забыл. Да и что там кузнец, коли все мы такие.
Так и лежал он, судьбу восхвалял и только к рассвету забылся.
А как проснулся - вздохнул: эх, вовек не вставал бы! После сладкого сна
неохота ему в эту постную жизнь возвращаться.
Ну, а как две телеги, четыре замка? Встал кузнец, вышел...
А странница, в шубейку запахнувшись, сидит в углу и улыбается. Нет,
значит, не снилась она, значит, вправду явилась! Засуетился, забегал
кузнец. Печь



Назад